http://svetsky-holodilnik.ru/

Добраночь: мы любим, когда весело!

когда: 4 февраля 2018

Добраночь: мы любим, когда весело!

3 февраля в клубе "Зал Ожидания" прошел концерт группы "Добраночь". О фолке, еврейской музыке, веселье и уличных музыкантах с Дмитрием Храмцовым читайте на "Светский Холодильник.ру" 

 

Светский Холодильник: Дмитрий, здравствуйте. Возвращаясь к началу вашей карьеры, расскажите, как так получилось — с матмеха СПБГУ и в музыку? 

Дмитрий Храмцов: Мне нравилось играть на гитаре, и как раз на матмехе я познакомился с парнем, мы с ним начали играть блюз. Я в школе играл немножко, но как-то серьезно это не воспринимал, просто нравилось. А потом постепенно втянулся. Занятия в университете только мешали, надо было ездить в Петергоф, это отнимало много времени, под конец я в общем-то уже нечасто там появлялся, но все-таки закончил. Это были будто два параллельных мира: один в университете, а другой с друзьями и музыкой. 

С.Х: Ваша группа существует с 1998 года и за это время вы претерпели немало изменений, и в составе участников, и в стилистике… 

Дмитрий: Кардинальных изменений не было, конечно, разные люди приходили и звучание немножко менялось, но с тех пор как мы записали первый альбом с еврейской, балканской и русской музыкой, почти ничего не изменилось. Просто иногда в разных пропорциях, в разном звучании, немножко по-разному трактуется, но в общем-то все то же самое. Сейчас вспоминаю, мы выпустили в 1999 году кассету, и на ней было две стороны, одна западная — и там был больше западноевропейский фолк, чуть-чуть ирландской музыки, а вторая сторона была с русскими, украинскими, еврейскими песнями и мелодиями. Это как раз было изменение, потому что до этого мы больше занимались западноевропейской музыкой. 

С.Х: И как так получилось, что вы ушли именно в балканскую и еврейскую традицию? 

Дмитрий: Вообще мы начинали с рока и блюза, но фольклором я интересовался, к тому же, у меня еврейские корни. И попала мне от друзей кассетка с записью группы «Myllärit» петрозаводской, где они исполняют карельские песни на карельском языке, и они мне очень понравились. Еще тогда в Питере пытались что-то делать, а когда оказались за рубежом (наша группа организовалась во Франции) и путешествовали, какая-то ностальгия проснулась. И люди говорили: «Воу, вы из России, давайте что-нибудь русское». И постепенно захотелось что-то из этой области, вспомнилось то, что я слышал с кассеты «Myllärit». Румынская музыка мне еще нравилась. Мы жили в Нанте, бывшей столице Бретани, и много брали из библиотеки: медиатека во Франции очень хорошая, румынская, югославская музыка была хорошо представлена, а еврейская достаточно плохо. К тому же, наша любовь к кельтской музыке никуда не делась. Там проводились фест-нозы — танцевальные вечеринки, где звучит народная музыка, и люди танцуют хороводы. Мы на них ходили, было очень классно. Но именно в творчестве мы решили все сузить, чтобы стилистика была цельной. На нас так наш тогдашний контрабасист Костя Филатов повлиял. Мы играли до этого все подряд, уличная группа была такая, и нас это совсем не смущало. А он сказал: «Нет, это не годится, что за калейдоскоп». Мы пошли у него на поводу. 

С.Х: Не жалеете? 

Дмитрий: Нет, я до сих пор играю разную музыку. В «Добраночи» это немножко одно, но я могу и немножко другое. Все не охватить, а концепция и целостность для звучания всё равно необходимы. 

 добраночь интервью промофото

С.Х: У вас много концертов в Европе: в Швейцарии, Германии, Австрии. Для кого вы там играете? 

Дмитрий: Мы играем в основном для местных жителей. Русскоязычные интересуются именами, которые они знают еще с тех пор, как жили в России, либо медийными людьми. Мы все-таки нишевая группа, нас знают, но не все. Конечно, и русские на концерты тоже приходят –в Берлине, например, большая русская тусовка. 

С.Х: Когда смогли раскрутиться в Европе? Еще с тех времен, когда сами там жили? 

Дмитрий: Скорее нет. Мы жили во Франции, но сейчас во Францию практически не ездим — туда сложно попасть снаружи, это очень закрытая страна в культурном плане. Мы начинали с Германии — по следам питерских групп, которые тоже ездят. Были какие-то знакомства к тому времени, но минимальные, так что мы практически с нуля начали. Единственное, что мы жили раньше в Европе и представляли, как это сделать — поехать в тур заграницу, барьера не было. На самом деле это очень просто — договариваешься о концертах, нужен микроавтобус, садишься — едешь. А там уже окупается или нет. У некоторых групп первый тур был в ноль или в минус, у нас такого не было, мы были подкованы уже. И опять-таки, если у нас нет концерта или нет денег — мы выходим на улицу и играем. В этом плюс фолк-музыки: всегда можешь пойти играть куда угодно: в бар, на улицу, мы часто играем на днях рождениях или дачах. Это очень весело! 

С.Х: Конкурируете с питерскими уличными музыкантами? 

Дмитрий: Сейчас-то мы редко на улице играем – в какой-то момент же запретили. Сейчас опять можно, но как-то уже не до этого, да места все заняты действительно. Я неплохо отношусь к уличным музыкантам, но меня угнетает, что всё как-то однообразно: Сплин да Мумий Тролль везде. Раньше было хоть какое-то разнообразие, была питерская фолк-тусовка, и многие играли на улицах, а сейчас везде одно и то же. Разнообразия хочется. Мне кажется, что из-за того, что фолк ушел с улицы, его формат немного изменился… Сейчас народная музыка — это на любителя. Ее слушают ценители, надо усилие над собой сделать, чтобы понять что-то странное и экзотичное. На концерты приходят люди, но их немного. Группки играют для небольшого количества людей, и мне кажется, что если б они пошли играть на улицу, они получали бы больше отдачи. Когда ты видишь, что людям это нужно, тебе самому хочется этим заниматься, а когда видишь, что на концерты приходят 20 человек максимум, то это совсем по-другому воспринимается. Это только мое мнение, я только иногда с ними соприкасаюсь, но мне кажется, что это повлияло. 

С.Х: Вы сами себя называете «нишевой группой». А не думали попробовать выйти на массового зрителя? 

Дмитрий: Мы, конечно же, не делаем специально аранжировки, чтобы всех запутать, элементы «попсации» у нас есть, но сосредотачиваться на этом я не хочу. Мне кажется, что это глупо. Если ты хочешь массовую популярность, надо изначально заниматься не этим, надо заниматься чем-то другим. Раз уж мы занялись фольклором, глупо сейчас ломать голову, как его вывести на какой-то там уровень. Мне кажется, надо просто делать свое дело — хорошо, интересно, и все будет хорошо. 

С.Х: Как считаете, чем фолк сейчас может привлечь молодое поколение? 

Дмитрий: Разные есть моменты, которые могут и привлекают. Во-первых, акустическое звучание, это сейчас довольно необычно: в основном звучит компьютерная музыка, а у нас акустические инструменты. И потом, в русском фолке даже для русских людей есть какая-то экзотика. Но все же они понимают, что это русское. Они такие: «О, мы русские, а это русская музыка, мы ее не очень понимаем, почему». И начинают искать что-то подобное. У нас идет глобализация, с одной стороны, а с другой — люди все-таки начинают хвататься за что-то свое, чтоб не потеряться в этом глобальном мире. Не всегда за свое, иногда можно схватиться за чужое. Это просто поиск какой-то идентичности. Народная музыка дает несложный ответ: послушай народную музыку и ты себя почувствуешь человеком, который причастен к этому народу. 

С.Х: Можно ли сказать, что сейчас происходит фолк-ревайвал? 

Дмитрий: Можно, да, я замечаю. У меня есть друзья, которые занимаются инструментальным русским фольклором, и я вижу, что тусовка разрастается, и люди начинают играть на балалайках и гуслях, люди начинают делать эти инструменты. Не купишь сейчас просто так балалайку, их не делают. Но начинают появляться артели, мастера, люди покупают инструменты и начинают на них играть. Мы играем клезмер — еврейскую музыку — у них ревайвал идет с 70-х, и начался он в штатах. Потом в 90-е годы на постсоветском пространстве начало оживать все. Сейчас это происходит не очень активно, но все равно происходит. 

С.Х: Вы часто говорите о том, что каждая песня содержит в себе историю, что вы буквально находите их на улицах. Поделитесь наиболее запомнившейся? 

Дмитрий: Например, у нас есть песня «Мой миленочек». У нас есть друг в Риге, который интересуется фольклором, и он присылает мне всякие песенки. Однажды он прислал мне такую песню: «Мой миленочек служил в рыбном тресте». Судя по словам, это времен НЭПа песня, ее поет какая-то бабуля. Полевая запись. Городская песня и построена на одной фразе. Музыкально простейшая. У нее очень смешной текст: она любила этого Никитушку, очень хотела выйти за него замуж, а он попросил принести справку о том, что она девица. А пока она ходила по инстанциям и собирала справки, он уже три раза женился. Очень смешная песня, и я стал ее учить и напевать в автобусе. И все коллеги по группе сказали, что я их совсем достал с ней. А я понял, что она мне она нравится, и я хочу ее исполнять. Но я понимал: у нас есть люди с консерваторским образованием, и исполнять песню из трех нот им будет скучно немножко. И мне пришла в голову идея исполнить ее в стилистике техно в акустике. И она им безумно понравилась, они полюбили ее всей душой, и сейчас это одна из наших главных песен, и на концертах с танцами мы ее всегда исполняем. Вот что значит найти правильный подход! 

С.Х: Поделитесь планами на будущий альбом? 

Дмитрий: Он у нас частично записан. Мы еще прошлой весной записали треки, три из них мы издали отдельно. Они немного выбиваются в сторону кабаре, блатника или шансона, а остальные — такие бодрые, достаточно танцевальные песни и мелодии. Вот весной поедем в Ригу (мы в Риге пишемся, нам там очень нравится), еще что-то запишем, может быть. На этом альбоме будет одна еврейская песня, пара еврейских мелодий, пара сербских тем инструментальных, одна песня с балканским звучанием, но авторская. Концептуально нового там нет. Предыдущий альбом «Махорка» был не совсем танцевальный, тогда мы решили сделать что-то русское в нашем понимании, и там были песни на «послушать», и на концертах, где предполагаются танцы, мы не играем половину вещей из этого альбома. А этот альбом будет как раз для такого, для фестивалей, для клубов, для веселья. 

С.Х: И в заключение, обрисуйте буквально в трех словах саму суть «Добраночи». 

Дмитрий: Мы ближе всего к традиционному еврейскому свадебному оркестрику. Мы стараемся передать такой веселый свадебный дух, праздничный. Наша музыка тоже праздничная. Название нашей группы тоже связано со свадьбой. Так называется стиль еврейской музыки — это мелодия, которая играется на свадьбах в конце, когда пора расходиться. Но мне нравится, что это «Добраночь», не «Спокойной ночи» или что-то такое, когда уже точно все и пора спать. Добрая ночь еще может только обещать быть доброй. Так что у нас веселая, праздничная стилистика. Мы любим, когда весело! 

 

Беседовала Вероника Конева


0



Календарь